Неточные совпадения
Мягкими увалами поле,
уходя вдаль, поднималось к дымчатым облакам; вдали снежными буграми возвышались однообразные конусы лагерных
палаток, влево от них на темном фоне рощи двигались ряды белых, игрушечных солдат, а еще левее возвышалось
в голубую пустоту между облаков очень красное на солнце кирпичное здание, обложенное тоненькими лучинками лесов, облепленное маленькими, как дети, рабочими.
Только
в ранней молодости и можно пить безнаказанно вино
в такой бане. Я, не дождавшись конца обеда,
ушел скорее
в другую
палатку, чтоб не заняли места, и глубоко заснул.
Мы дошли до какого-то вала и воротились по тропинке, проложенной по берегу прямо к озерку. Там купались наши, точно
в купальне, под сводом зелени. На берегу мы застали живописную суету: варили кушанье
в котлах,
в палатке накрывали… на пол, за неимением стола. Собеседники сидели и лежали. Я
ушел в другую
палатку, разбитую для магнитных наблюдений, и лег на единственную бывшую на всем острове кушетку, и отдохнул
в тени. Иногда врывался свежий ветер и проникал под тент, принося прохладу.
Та к как при ходьбе я больше упирался на пятку, то сильно натрудил и ее. Другая нога устала и тоже болела
в колене. Убедившись, что дальше я идти не могу, Дерсу поставил
палатку, натаскал дров и сообщил мне, что пойдет к китайцам за лошадью. Это был единственный способ выбраться из тайги. Дерсу
ушел, и я остался один.
Поведение собак действительно было странное.
В особенности удивил меня Леший. Он всегда
уходил в кусты и ложился где-нибудь за
палаткой, а теперь жался к людям. Наконец мы собак выгнали, но не надолго. Через несколько минут они вновь пробрались
в палатку и расположились около изголовьев.
Пустая юрта, видимо, часто служила охотникам для ночевок. Кругом нее весь сухой лес давно уже был вырублен и пожжен. Дерсу это не смутило. Он
ушел поглубже
в тайгу и издалека приволок сухой ясень. До самых сумерек он таскал дрова, и я помогал ему, сколько мог. Зато всю ночь мы спали хорошо, не опасаясь за
палатку и за одежду.
После этого оба они пришли ко мне и стали просить, чтобы я переменил место бивака. На вопрос, какая тому причина, солон сказал, что, когда под утесом он стал рубить дерево, сверху
в него черт два раза бросил камнями. Дерсу и солон так убедительно просили меня
уйти отсюда и на лицах у них написано было столько тревоги, что я уступил им и приказал перенести
палатки вниз по реке метров на 400. Тут мы нашли место еще более удобное, чем первое.
Эта сторона была вся
в черной тени, а на другую падал ярко-бледный свет, и казалось, на ней можно было рассмотреть каждую травку. Выемка
уходила вниз, как темная пропасть; на дне ее слабо блестели отполированные рельсы. Далеко за выемкой белели среди поля правильные ряды остроконечных
палаток.
Туземцы
ушли, а мы принялись устраиваться на ночь. Односкатная
палатка была хорошо поставлена, дым от костров ветер относил
в сторону, мягкое ложе из сухой травы, кусок холодного мяса, черные сухари и кружка горячего чая заменили нам самую комфортабельную гостиницу и самый изысканный ужин
в лучшем городском ресторане.
В это время подошла лодка, и мы принялись разгружать ее. Затем стрелки и казаки начали устраивать бивак, ставить
палатки и разделывать зверей, а я пошел экскурсировать по окрестностям. Солнце уже готовилось
уйти на покой. День близился к концу и до сумерек уже недалеко. По обе стороны речки было множество лосиных следов, больших и малых, из чего я заключил, что животные эти приходили сюда и
в одиночку, и по несколько голов сразу.
Опасаясь, что дождь будет затяжным и
в палатке придется сидеть, как под арестом, я решил, пока еще сухо, погулять по ближайшим окрестностям, не
уходя далеко от бивака. Я пошел по тропе, протоптанной медведями, но скоро ее потерял; тогда я направился целиною к соседним холмам.
Он так интересовался этим предстоящим ему делом, что не мог спать и, несмотря на усилившийся от вечерней сырости насморк,
в три часа ночи, громко сморкаясь, вышел
в большое отделение
палатки. Он спросил о том, не
ушли ли русские? Ему отвечали, что неприятельские огни всё на тех же местах. Он одобрительно кивнул головой.